Святогорская баллада

Спой нам, певец, забытую песню о временах стародавних. Сказ без прикрас, без прелести-лести спой нам, певец благородный. Как по горам Афона когда-то хаживал глупый Феодор. И как сподобился благодати в монастыре Хиландарском. Скорбный главою он праздно шатался по городам, по лесам и по весям. И угораздило чисто случайно в храм заглянуть ему, на литургию. Слушал внимательно, не разумея горних мелодий ушами тугими. Но кое-что основательно влезло в настежь распахнутый разум болвана. Глас ему был, как потом говорили люди, которые что-то видали. Так и застряло в мозгах простофили: «Крест свой возьми и следуй за Мною». Долго не думая, дурень направил стопы истёртые в сторону леса. Там он срубил перво-наперво пару как бы его ожидавших осинок. Перевязав и скрепив их, он сделал кое-как крест, возложивши на спину. Так и отправился дальше по свету с этим крестищем, прохожих пугая. Где только злая судьба не носила глупого Федьку, куда не кидала. Но не смолкало в башке простофили: «Крест свой возьми и следуй за Мною». Нет, не бесцельно Феодор шатался по городам, по лесам и по весям. Царствия Божия дурень отважно взялся искать хоть в каком-нибудь виде. Зря он пытался задать повсеместно гражданам этот вопрос безобидный. Сколько ни спрашивал, но неизвестен адрес искомый, увы, оставался. Так и ходил бы, но вот как-то мимо шёл богомолец и дал ему адрес. Громче забило в ушах простофили: «Крест свой возьми и следуй за Мною». Сказ без прикрас, без прелести-лести пой нам, певец, на псалтири. Белкой по древу складывай песню лесенкой в дальние дали. О путешествии простофили до самого Хиландара. И несказанно сказочной силе Божественного глагола. Всю Македонию Федька измерил вдоль, поперёк и по диагонали. Двинулся дальше, куда ему сердце путь указало – в святую обитель. А на Афоне их много, едва ли где-нибудь больше найти вы смогли бы. Там повстречался один настоятель монастыря и помог-таки Федьке. Он успокоил: мол, рядом тут, близко Царствие Божие, азимут верен. Голос услышал опять дурачина: «ибо Я сердцем смирен и кроток». Мудрый игумен пришедшего смерил опытным взглядом и вмиг разобрался. «С первой оказией, – молвил, – ты первым будешь попутчиком и пассажиром. Ну а покамест, ты чтобы не зря тут маялся, службу у нас послужил бы». Так и остался болван в результате двор подметать да метёлками ведать. Были, однако, довольны в общине монастыря, как хозяйничал Федька. Только твердил про себя дурачина: «ибо Я сердцем смирен и кроток». Службу служил он, но ввергнут был в трепет видом распятия в сумерках храма. «Кто это, – спрашивал Федя, – на древе руки раскинул и смотрит тоскливо?» Мудрый игумен ответствовал кратко и деловито, что был-де один тут. Двор подметал, как ты, но за порядком плохо следил и проштрафился, дескать. Глупый Феодор застыл неподвижно от изумления, яко младенец. Слышит отчётливо так дурачина: «ибо Я сердцем смирен и кроток». Сказ без прикрас, без прелести-лести пой нам, певец, на псалтири. Птицей по небу складывай песню тучками в дальние дали. О похождениях дурачины до самого Хиландара. И несказанно сказочной силе Божественного глагола. Странные слухи средь братии стали распространяться про глупого Федьку. Слышали будто бы, как под стенами шепчется с кем-то, а с кем – то не видно. Тащат к начальству: «Ты что за беседы тайно проводишь и кто посетитель?» Дурень сказал, что спускается с древа этот проштрафившийся бедолага. Умысла злого, мол, нет и в помине у посетителя, просто болтаем. Будто спустившийся молвил кретину: «Крест кто не взял, Меня не достоин». «Просто болтаете?» – спрашивал Федьку заинтригованный сим настоятель. «Да, – говорит, – и притом собеседник Царствие Божие знает отлично. Он независимо от обстоятельств взять и меня обещал самолично». Мудрость игумена поколебалась в данный момент, но вернулась на место. «Может, по дружбе под эту сурдинку и за меня ты замолвишь словечко?» Глас-то ведь был не ему, а кретину: «Крест кто не взял, Меня не достоин». Просьбу исполнил Феодор, однако не получил одобрения сверху. Было отказано за недостатком святости у пребывающих в схиме. Долго игумен упрашивал Федьку о снисхождении к самым сединам. Но раз за разом спускавшийся с древа на уговоры их был неподатлив. Предположительно уговорили по неотступности, но – то догадки. Всё-таки глас-то был только кретину: «Крест кто не взял, Меня не достоин». Сказ без прикрас, без прелести-лести пой нам, певец, на псалтири. Волком по полю складывай песню тропами в дальние дали. Пой о паломничестве кретина до самого Хиландара. И несказанно сказочной силе Божественного глагола: «Крест свой возьми и следуй за Мною, а кто не взял, Меня не достоин».